Иван Петрович Забубенный / записи кандидата

5

РАЗГОВОР С "ВАРВАРОМ"



Русский реванш, если он состоится, будет социальным реваншем научно-технической интеллигенции. Но что бы это произошло, единственный, быть может, стопроцентно имперский класс (по своему происхождению и базовым интересам), должен обрести свои собственные самосознание и идеологию, не надиктованную Стругацкими, Окуджавой и Жванецким

Беседовал с начинающим «яппи». Парню 24 года, трудовой стаж 2,5 года. 3 раза менял место работы. Спрашиваю, зачем: служебный рост, повышение зарплаты, расширение компетенции? Мнётся, «пока нет», отвечает, но «главное – поддерживать динамику в карьере». Закончил технический вуз и пару каких-то бизнес-курсов. Про «динамику» там рассказали. Щеголяет словечками и образами из экономического словаря, презирает «рашку», нервно реагирует на иронию в отношении Запада, считает завидной судьбу наших эмигрантов, которым удалось пристроиться в тамошнем бизнесе хотя бы в качестве клерков, «конечно, деньги делать лучше здесь, но там цивилизация».

Впрочем, уезжать не собирается, так просто, облизывается и брюзжит. Любит поговорить о русской лени, о «карьере как бизнес-проекте всей жизни». Безнадёжно вторичен, даже не мечтает встать на один уровень с «цивилизованными» и тем паче превзойти их, готов довольствоваться незначительной ролью при значительной зарплате (это в двадцать-то четыре года, не понимаю!), зато уверен в своем превосходстве над отечественной «биомассой» и очень горд этим сознанием.

Но рассказывая о своих курсах, он подчеркнул, что преподаватель особенно указывал им на вредность увлечения литературой, музыкой и прочими вещами, которыми занимаются лишь «советские инженеры для восполнения ущербности». Оказывается, это мешает «предельной сосредоточенности на карьере», «голова должна быть занята чем-то одним». Вот эта «бескрылость» вкупе с готовностью «отсечь всё лишнее» обескураживает по-настоящему (в отличие от русофобии и нервного переживания превосходства своей социальной группы над остальными).

Я, наверное, человек отсталый, средневековый, я бы понял, если бы такие жертвы приносились жертву идолам Власти и Славы, идолам древним, могущественным, но здесь-то ими и не пахнет. Какая власть? Над секретаршей и десятком конторских сидельцев (если повезёт)? Какая «слава», в лучшем случае лет через пятнадцать промелькнёт его фамилия в разделе «отставки и назначения» на предпоследней полосе деловой газеты. И при этом такие вот «смирение» и «аскеза» в доведении себя до кондиций «цивильности». Что напишут на твоей могиле, мальчик? Родился и умер, что бы выплачивать кредиты?Я немного "поиздевался" над парнишкой, рассказал ему о дауншифтерах и Тимоти Ферриссе с его «Четырёхчасовой рабочей неделей».

Самое интересное, что он об этом даже не слышал, на курсах, наверное, «не давали», с эрудицией вообще беда. Информация, похоже, вызвала внутренний конфликт: идеи-то вроде бы враждебные, но слова-то оттуда, а значит правильные. И подчёркнутая уважительная заинтересованность в голосе появилась, видимо, как к носителю ценных знаний из самой Цивилизации. Господи, ну почему как «западноориентированный» человек так обязательно с идейным багажом тридцатилетней (в лучшем случае) давности?! Потому, что идеи такой свежести легче укладываются в «катехизис» на полстранички? Впрочем, об этом в другой раз.

А я вспомнил людей, которые в отличие от местных «яппи», играли на равных с «белыми людьми» и выигрывали у них. Мой первый Очень Большой Начальник (кстати, лауреат Сталинской премии за военные разработки, долгожитель), как рассказывали, много времени уделял рисованию. Литература была обычной темой для разговоров в минуты отдыха среди в высшей степени серьёзных и преданных своему делу учёных, не склонных к интеллигентскому шалопайству. Наличие хоть каких-то познаний в музыки, драматургии, живописи воспринималось как норма. Им это не мешало, а может быть, даже наоборот, давало пищу для каких-то интересных параллелей, приводящих к нетривиальным решениям.

И последнее: Русский реванш, если он состоится, будет социальным реваншем научно-технической интеллигенции. Но что бы это произошло, единственный, быть может, стопроцентно имперский класс (по своему происхождению и базовым интересам), должен обрести своё собственно самосознание, свою идеологию, не надиктованную Стругацкими, Окуджавой и Жванецким (речь не идёт о том, хороши или плохи данные авторы, но новое позиционирование класса по отношению к обществу и государству должно породить новую эстетику и новую субкультуру).

Степан Орлов