Сергей Федотович Добродушный / записи кандидата

Не помню, в каком году в Питере были выборы губернатора. Знаю только, что после 2002 года. Выборы прошли в два этапа. Во второй тур вышли Маркова и Матвиенко. Как раз в это время началось выдвижение кандидатов в депутаты Государственной думы.
Нас попросили поучаствовать в поддержке некоторых кандидатов. Я решил собирать подписи в поддержку кандидата А.Харчикова - известного автора-исполнителя патриотических песен. Сделать в Думе всё равно ничего нельзя - большинство явно будет за врагами - так хоть сказать с трибуны может хлёстко. Этот талант у него явно есть.

Выборы губернатора показались мне подходящим моментом. Где ещё соберётся столько людей с документами, данные из которых надо вносить в подписные листы. Я уже достаточно поднаторел в Законе о выборах, знал, что сбор подписей не будет нарушением закона, и в 11 часов утра вышел к избирательному участку с плакатом, на котором была наклеена листовка с фотографией Харчикова и написано:"Сбор подписей за кандидата А.Харчикова".
Встал на выходе, чтобы не вносить смуту в таинство принятия решения избирателями. Сразу выяснилось, что я чего-то недоучёл. Наши граждане, видимо, воспринимают выборы как что-то опасное, вроде ходьбы по минному полю, и минное поле на выходе с избирательного участка ещё не кончается. Немногочисленные утренние избиратели шарахались от моих призывов, как Арбатовские чиновники от Козлевича, предлагавшего им "эх, прокатиться".

Но вскоре на меня обратили внимание. Из недр УИК последовательно выскочили член УИК, председатель УИК (или зам, точно не помню) и милиционер. Всем троим я последовательно объяснил, что закона я не нарушаю (он у меня был при себе), что сбор подписей не агитация и что никуда я не уйду. Последним выслушал меня милиционер, ушёл и вернулся со словами: "Я позвонил начальству. Они сказали вас задержать". Во бюрократизм! Милиционеру, чтобы что-то сделать, надо начальству звонить! Сам он законов не знает, а открыть книжку, которую я совал ему под нос, и прочитать, что там написано, не может!

Мне сразу вспомнился случай из предыдущих выборов. Тогда, как я уже писал, вышел новый Закон о выборах, а до того был старый, городской, и некоторые положения в них различались. В частности, количество подписей, необходимых для регистрации кандидата, по старому закону требовалось бОльшим, чем по новому.
Мы рассчитали требуемое количество голосов по старому закону, а потом я прочитал это место в новом законе, пришёл к секретарю ОИК (молодой девице) и сказал, что наше решение надо отменить - оно незаконно. Мы можем отказать в регистрации кандидату, который выполнил нормы нового, действующего Закона. Минут 15 я доказывал ей в общем-то несложные вещи, но она упорно стояла на своём - всё сделано правильно.Я уже начал сомневаться в её здоровье, как вдруг она произнесла ключевую фразу: "Так нам сказали в горизбиркоме". Тогда всё стало на свои места, я всё понял и спорить прекратил.
Потом, позже, я сказал об этом представительнице горизбиркома, пришедшей нас консультировать. Ответ был: "Да, мы это знаем. Вы принимайте документы от кандидатов, которые соберут подписи по любому из этих законов".
Жёсткость и нашего решения компенсировалась необязательностью его исполнения!

В отделении милиции я просидел 3,5 часа. Периодически менты говорили мне: "Ну вот, теперь заплатишь штраф. Какой там у нас сейчас штраф? 5 тысяч или 8?" Я терпеливо объяснял, что сбор подписей не является агитацией, но они только усмехались. Про то, что нормы закона относятся к конкретным выборам и никак не затрагивают другие выборы, идущие параллельно, я им даже не намекал. Доказательство этого я составлял для прокурора, к которому меня обещали доставить.
Позвонить домой, кстати, не дали. Сказали - не положено. Хорошо хоть в обезьянник не посадили, так и сидел за столом, готовя оправдательные речи и листая закон.
В обезьяннике сидел дед, избивший свою жену, в результате чего она попала в больницу, а он - в милицию. Он отвлекал меня криками: "Выпустите меня! Я не могу здесь находиться!" и "Хочу в туалет!".
Милиционеры находились в соседней комнате и их разговоры мне были слышны. Когда они заговорили, что у них нет машины, чтобы отвезти "этого" в прокуратуру, я забеспокоился: как бы не пришлось здесь ночевать. Но повезло: меня и сопровождающего милиционера подбросил на своей машине его сослуживец.Привезли меня в прокуратуру. Это оказалось то же здание районной администрации, где были наши окружные избирательные комиссии, только вход с другой стороны.

Прокурор - молодая женщина. Милиционер бодро рапортует: "Задержан при проведении агитации во время выборов!" Я тут же разворачиваю вещественное доказательство - свой плакат. С плаката смотрит круглая бородатая физиономия Харчикова. Прокурорша в недоумении: "При чём тут это?" - я отвечаю: "Вот и я говорю - при чём тут это?".

Прокурорша просит нас выйти на 5 минут. Я знаю, зачем! Она сейчас будет звонить начальству, спрашивать, что делать!

Сидим с милиционером в коридоре. Его потянуло на беседу: "А что, вы правда думаете, что можно что-то изменить?" - "Думаю, что можно" - "Да... Мы в милиции видим людей с такой стороны, что я уже ни во что не верю..."

Прокурорша вызвала вначале милиционера, потом, когда он ушёл, меня. Говорит:"Вы никакого закона не нарушили. Но вы поймите, выборы, у всех нервы напряжены, вы уж не ходите туда больше..."
Я умом понимаю, что надо бы пойти, но ни моральных, ни физических сил нет. Время уже - шестой час, пока доберусь до участка - будет шесть. И ради чего? Утереть нос бестолочам, которые не знают закона? Подписываться всё равно никто не будет. А главное - устал, как собака.
В общем, не пошёл.

Потом надо было по квартирам ходить, было лень, протянул почти до конца, позвонил координатору - он говорит: и не собирай ничего, бесполезно, всё равно нужного количества уже не собрать.